Об этом сообщает 24daily.net со ссылкой на Корреспондент.

Военные АТО под Дебальцево из-за постоянных обстрелов вместо полевых палаток спят в собственновырытых в поле копанках, завернувшись в несколько спальников.

Так, проект «На периметре» продемонстрировал видео о буднях бойцов под Дебальцево.

В сюжете говорится, что полученную от волонтеров провизию военные сносят в вырытые копанки. Так пища дольше сохраняется и надежнее защищена от обстрелов. В этих же тайниках живут и сами бойцы.

«Просто в поле по два бойца выкопали некие мини-квартиры, чтобы иметь место, где можно несколько часов поспать», — рассказывают военные.

Главная «неудобство» копанок — холод, поэтому военные спят в двух-трех спальниках. Отогреваться ребята ходят в полевой шатер. Там есть средства для обогрева, кухня.

«Организуем свой быт, как можем. Что имеем — то имеем. Спасибо и за то, что получаем из тыла», — говорит один из военных.

 Черная дыра Донбасса

 Очевидно, что это совсем не то достижение, которым гордились бы Алексей Стаханов и Александр Засядько. Причем они работали на тех же самых шахтах, шахты на Донбассе остались прежние.

Просто эти люди, ставшие визитной карточкой отрасли, жили при другой власти.

При которой министр, который «доработался» до таких показателей, лично отправился бы в забой рубить уголь. И это в лучшем случае.

Вот самое главное объяснение процессов, происходящих в украинском госуглепроме.

А все разговоры о неблагоприятных условиях угледобычи, повышающих себестоимость до космических отметок – от лукавого.

Да, на отдельно взятых шахтах такая ситуация действительно имеет место. Но тогда необходимо задать один вопрос всем, кто находился при власти начиная с 1991 г.

Как получилось, что наиболее успешные по финансовым показателям шахты оказались переданы «прихватизаторам», а у государства на руках остался балласт в виде потенциально убыточных предприятий?

Ведь существует понятие перекрестного субсидирования и в рамках одного угольного объединения передовые шахты могли спокойно дотировать отстающих из собственных средств, не привлекая бюджетные.

В таком случае госуглепром как минимум перестал бы давать минусовые финансовые показатели на выходе, если уж не приносить прибыль государству.

Последние годы убытки госшахт формируются по одной и той же схеме: отпускная цена готовой угольной продукции снижается, а ее себестоимость растет.

К примеру, по итогам 2013 г. имеем задекларированный шахтерами рост затрат на 11,5%, или 140 грн./т. За этот же период цена, по которой они продавали уголь, уменьшилась на 9,4%, или 51,4 грн./т.

Всего за 2013 средняя себестоимость продукции по госуглепрому составила 1353 грн. Отпускная цена – 493 грн. Таким образом каждая полученная госшахтами тонна товарного угля приносила 860 грн. убытка.

Теперь понятно, откуда взялись 15,128 млрд грн. – общее производство готовой продукции составило 17,597 млн т.

Можно посчитать и по-другому. Доход от продажи за 2013 г. получен 8,677 млрд грн. За этот период только оплата труда всех работников госуглепрома составила 8,912 млрд грн.

Т.е. даже на зарплату себе шахтеры полностью не заработали. Точнее, не заработали руководители шахт, которые показывают отрицательную рентабельность.

И кстати, если бы получение зарплаты руководством госшахт и объединений зависело от того, в «плюс» или «минус» по бухгалтерской отчетности они сработали, в предыдущий месяц – сумма убытков по отрасли сразу уменьшилась бы как минимум в 2 раза.

Просто в этом никто не заинтересован ни в Минэнергоугля, ни в Кабинете министров Украины (КМУ), ни в президентской администрации.

Но вернемся к цифрам. Еще 7 млрд грн. за 2013 г. составили начисления на зарплату в Пенсионный фонд Украины и фонды общеобязательного государственного страхования (по безработице, по временной утрате трудоспособности и т.д.).

Кроме того, госуглепром израсходовал за прошедший год электроэнергию на 4,051 млрд грн. Вот и выходит, что только по 2 основным статьям расходов «оплата труда» и «электричество» набежало 19,963 млрд грн.

Или убытки на 11,286 млрд грн. Откуда взялись еще 3,842 млрд грн. – поговорим далее.

Причем сумма убытков возросла по сравнению с 2012 г. даже несмотря на то, что сам выпуск товарного угля уменьшился на 10,9%, или 1,065 млрд грн. в денежном эквиваленте.

А поступило из госбюджета на их покрытие только 13,302 млрд грн. Т.е. еще 1,826 млрд грн. продолжает «висеть» на балансах госшахт в минусе.

Скорее всего, потом они будут «обнулены» государством путем списания задолженности перед энергорынком электроэнергию, перед Пенсионным фондом Украины и фондами госсоцстраха.

Так уже не раз делалось ранее и очевидно, что нет конца и края этой практике. А затем, кстати, возникают недоуменные вопросы – почему на предприятиях задерживают выплату больничных или отпускных.

Да потому что не выполняется план поступлений в вышеуказанные соцфонды. По электричеству только за 2013 г. долг 1,313 млрд грн., без учета предыдущих лет. А это в конечном счете тоже дыра в госфинансах.

И еще одна любопытная деталь, иллюстрирующая подходы к работе госуглепрома нынешнего руководства Минэнергоугля и КМУ.

Рекордный показатель себестоимости готовой продукции за 2013 г. в итоге оказался… еще и меньше планового на 130,9 грн./т. Сейчас это преподносится руководством отрасли как достижение.

Хотя на самом деле — какое тут достижение? Ведь в соответствии с действующей нормативно-правовой базой любой руководитель любого госпредприятия обязан обеспечивать его безубыточную работу.

Невыполнение этого условия является юридическим основанием для расторжения контракта с ним и увольнения. Но кто из угольных «генералов» за последнее время лишился «хлебной» должности?

 Пчелы против меда

 Справедливости ради надо отметить, что при А.Засядько и А.Стаханове Донбасс не знал, что такое копанки. Сегодня же нелегальная угледобыча – серьезный дестабилизирующий фактор даже для экономики частных компаний.

В целом на Донбассе действуют более 10 тыс. нелегальных шахт, по оценке КМУ. Начиная от самых маленьких и заканчивая крупными.

На них незаконно производится порядка 6 млн т. угля в год. Это 25% от объема всей добычи в госуглепроме за 2013 г. Причем этот уголь не только выдается на-гора, но еще и с успехом находит своего покупателя.

И зачастую легализация ведется как раз через госшахты, с помощью неформальных договоренностей с их руководителями, отмечается в аналитической записке КМУ.

Все довольны: директора госшахт имеют от «теневиков» скромную прибавку к официальной зарплате. А последние еще и получают из госбюджета дотации на свой уголь.

Неудивительно, что потом госшахты жалуются на отсутствие спроса и вынуждены снижать отпускные цены под давлением «теневого» рынка. Но все равно конкурировать с нелегалами они не могут по определению.

Те не вкладываются в соблюдение безопасности труда, в механизацию и дегазацию, работают на участках, близких к поверхности.

Ну и конечно, здесь нет искусственного завышения себестоимости через закупку оборудования по завышенной цене либо ненужного в настоящее время — просто чтобы заработать на «откатах» поставщика. И прочих «чудес», имеющих место на госшахтах.

Поэтому их руководителям выгоднее взять уголь из копанки, получив за это «премиальные» из маржи, возникающей между отпускной ценой и его себестоимостью.

А потом писать обращения к депутатам Верховной Рады, в Минэнергоугля, КМУ и президентскую администрацию – с просьбой вмешаться в ситуацию и обеспечить сбыт продукции госпредприятиям.

Ну а тот факт, что хозяева копанок не платят никаких налогов в бюджет, преимуществом не является – зато они отстегивают требуемые суммы представителям местной власти и правоохранительных органов.

Угольная коррупция на Донбассе при президенте Викторе Януковиче по глубине коррозии государственного аппарата сравнима разве что с «хлопковой мафией» в Узбекистане в период руководства республикой Шарафа Рашидова в 1970-1980-е гг.

И как в случае с «хлопковым делом» прослеживались ниточки из Ташкента к высоким покровителям в Москве, так и тут из Донецка и Луганска они тянутся в Киев.

Подтверждением наличия «крыши» у нелегалов на самом высоком уровне может считаться тот простой факт, что в соседней Ростовской обл. такого явления нет.

Хотя условия залегания угольных пластов там вполне соответствуют донецким. Разница только в наличии сильной руки в Кремле, никому не позволяющей творить беспредел на местах.

А что же КМУ? Он наконец-то озаботился проблемой и 13 января текущего года на своем заседании утвердил план мероприятий по прекращению незаконной угледобычи.

Понять, что принят он «не пользы ради, а проформы для» можно хотя бы из наличия пункта о мониторинге территорий с залежами угля, в том числе с использованием данных дистанционного зондирования Земли и гелиоинформационных технологий.

«Это должно позволить выявлять месторасположение незаконной добычи угля, с созданием реестра таких мест», — отмечается в пояснительной записке КМУ.

Сразу же возникает вопрос к авторам документа, сидящим в Минэнергоугля – а разве с выявлением мест незаконной добычи угля есть проблемы?

Любой местный житель в Донбасс знает, где поблизости находятся копанки. Это подтверждается в т.ч. и нашими собственными журналистскими расследованиями, — читайте «ОстроВ» и не надо будет на спутники тратиться.

Так для чего нужно использовать гелиоинформационные технологии? Чтобы все предельно усложнить и запутать? Создать видимость какой-то деятельности для международных антикоррупционных организаций?

Отдельного внимания заслуживает пункт, в котором отмечается: «размах происходящего дает основание считать, что копанки работают при содействии правоохранительных органов и местных властей».

Поэтому планом предусмотрено «изучение вопроса существования коррупционной составляющей при легализации незаконной добычи угля и причастности к этому представителей органов государственной власти».

Вдумайтесь в эту цитату – вместо привлечения к уголовной ответственности взяточников правительство намеревается «изучать вопрос существования»…

Далее комментировать этот канцелярский шедевр просто не имеет смысла. Остается лишь добавить, что сами авторы документа и не обещают чудес.

По их мнению, реализация предусмотренных планом мероприятий позволит снизить остроту проблемы с незаконной угледобычей. Т.е. никто даже и не говорит, что она будет решена.

Стоит отметить, что нелегальная добыча полезных ископаемых не является уникальным украинским явлением. Она также существует, например, в Перу, Эквадоре, Колумбии и Боливии.

Но там разработки (в основном редкоземельных металлов) находятся в труднодоступных горных районах и в джунглях, за десятки километров от ближайшего населенного пункта.

Поэтому у властей есть объективные проблемы с предотвращением нелегального горнорудного бизнеса. Пожалуй, там без использования данных дистанционного зондирования Земли с космического спутника действительно не обойтись.

Но для чего это нужно в условиях густонаселенного степного Донбасса, кроме как затем, чтобы «распилить» под это дело очередные бюджетные десятки миллионов гривен?

 Неутешительный прогноз/диагноз

 Госбюджет-2014 уже принят, но данных о том, сколько в нем будет выделено на дотации госшахтам, пока неизвестно. Исходя из суммы за 2013 г. делаем вывод, что никак не менее 10 млрд грн.

При этом убытки в т.г. опять превзойдут предыдущие, а «копанки» и дальше будут уродовать степь и окрестности шахтерских поселков.

Ровным счетом никаких подвижек, дающих надежду на изменение ситуации к лучшему, пока в госуглепроме не просматривается. Возможно, капитальная модернизация госшахт могла бы сделать их работу безубыточной – при условии одновременной ликвидации коррупционной составляющей.

Но как ее провести? Фактически госуглепром существует исключительно на средства налогоплательщиков, которые отстегивают ему из своих кровно заработанных «на поддержку штанов».

По итогам 2013 г. из запланированных 514,2 млн грн. инвестиций освоено 457,8 млн грн., т.е. имеет место недофинансирование.

Хотя для отрасли с годовым доходом 8,677 млрд грн. запланированный показатель – сущий мизер. Но главное, что из этой суммы 378,4 млн грн. составили средства из госбюджета.

Учитывая системный кризис в украинской экономике, развивать госуглепром за бюджетные деньги не получится. Да это и не нужно.

Также серьезной проблемой остается качество угля, который предлагают потребителям госшахты. За 2013 они добыли 24,147 млн т. Выпуск товарной продукции составил 17,597 млн т., как уже отмечалось выше.

Т.е. в отсев ушло 27%. Поскольку согласно официальным научным данным зольность углей на Донбассе колеблется в пределах 7-20%, напрашивается единственно возможный вывод: 1,23 млн т. пустой породы умышленно добавили в отгружаемый уголь.

Чтобы отчитаться о выполнении производственных планов, а заодно улучшить свое личное финансовое состояние. Исходя из отпускной цены в 493 грн./т. получим 606,4 млн грн. «левого» дохода, полученного из воздуха. Точнее, из терриконов.

В таком случае любые меры по финансовому оздоровлению госуглепрома никогда не будут эффективными.

Будь то введение государственного регулирования цен на уголь и их повышение до $100/т. или привлечение крупных китайских кредитов под модернизацию производства на госшахатах.

Начинать в любом случае нужно с декриминализации отрасли. С самого трудного. Иначе госуглепром так и останется «черной дырой» Донбасса и всей Украины. Есть в астрономии такой термин, обозначающий область в пространстве-времени, гравитационное притяжение которой настолько велико, что покинуть её не могут даже объекты, движущиеся со скоростью света, в том числе кванты самого света.

Проще говоря, «черная дыра» – это такая штука, которая поглощает все на своем пути, при этом из нее самой ничего не может выйти.

Глава независимого профсоюза горняков Украины Михаил Волынец в комментарии «ОстроВу» выразил мнение, что принятый правительством план мероприятий по прекращению нелегальной угледобычи не будет эффективным.

«Потому что надо смотреть в корень – кто крышует этот бизнес. На местном уровне это мэры шахтерских городов и поселков при участии работников милиции и прокуратуры, далее идут областные власти – облсоветы и облгосадминистрации», — сказал он.

По мнению М.Волынца, ликвидировать коррупционную составляющую проблемы очень сложно, поскольку добытый в копанках уголь в 2 раза дешевле, чем в госшахтах. «А продают его даже за границу, он не только нашим потребителям идет», — отметил он.

По оценкам главы профсоюза, доходы от нелегальной угледобычи на Донбассе составляют порядка 4 млрд грн. в год – тогда как правительственные эксперты оценивают этот показатель в 2 млрд грн.

Это серьезный финансовый ресурс, позволяющий владельцам копанок обеспечивать лояльность правоохранительных органов и местных властей, подчеркнул он.

М.Волынец также не согласился с мнением руководства Донецкой и Луганской областей, что решением проблемы могла бы стать легализация деятельности копанок.

«Они уже легализовали где-то 400 копанок, а что толку? Условия труда по производственной безопасности там соблюдаться все равно не будут. Разве что горноспасатели когда-нибудь заедут…», — сказал он.

«По оценкам правительственных экспертов, в последнее время объем незаконной добычи достиг рекордной отметки — 6 млн. тонн или практически 10% всего добытого в стране угля. По их подсчетам, владельцы копанок и их покровители зарабатывают на этом минимум 2 млрд. гривен в год», — говорится в сообщении.

По мнению экспертов, в вопросе незаконной добычи угля необходим индивидуальный подход, так как это рабочие места в депрессивных районах. Копанки, которые можно сделать безопасными для окружающей среды, обеспечить безопасность труда, получить все разрешающие документы — необходимо легализовать, другие — закрыть.

Правительство утвердило План мероприятий по прекращению незаконной добычи угля в Украине, которым предполагается осуществление ряда эффективных мероприятий по прекращению незаконной добычи угля, привлечению виновных в ней к ответственности, возмещению нанесенных государству убытков.

В частности, в рамках его реализации планируется проведение мониторинга территорий с залежами угля, в том числе с использованием данных дистанционного зондирования Земли и гелиоинформационных технологий. Это позволит выявлять месторасположение незаконной добычи угля и создать реестр таких территорий.

Также Планом предусмотрено изучение вопроса существования коррупционной составляющей при легализации незаконно добытого угля и причастности к этому представителей органов государственной власти.

«Проблема угледобычи малыми шахтами приобрела неконтролируемый со стороны государства характер. Это ведет к значительным убыткам отечественной экономики и наносит вред окружающей среде. На них отсутствуют элементарные правила охраны труда, нередко случаются аварии, приводящие к травмам и гибели людей. Одной из причин расширения незаконной добычи угля является отсутствие контроля со стороны органов местного самоуправления за использованием земель, которые предоставляются физическим и юридическим лицам для осуществления сельскохозяйственной деятельности, но фактически используются ими для незаконной разработки недр», — сказано в сообщении.

 Так, в начале сентября было распространено обращение лидера «Трудового движения «Солидарность» Константина Ильченко, в котором рассказывалось о совместном рейде «Солидарности» и телеканала НТН по луганским копанкам. Особое возмущение профсоюза вызвало то, что «выявленная еще в январе 2013 г. в Свердловске «копанка», продолжает незаконную добычу угля».

 «С января месяца на «копанке» №59, расположенной в г. Свердловске общественная организация зафиксировала незаконную добычу угля. Причем, этот факт милицией был должным образом задокументирован, а прокуратура обязана была возбудить уголовное дело. Несмотря на это, «копанка» благополучно продолжала свое существование вплоть до сегодняшнего дня», — заявлял профсоюзный лидер.

 Как пояснил К. Ильченко автору этой статьи, «копанка» была оформлена на предприятие «Энергопром» и именно «вела добычу». Но самое интересное, что ее главный инженер, некий Фомин, заявил профсоюзникам и журналистам, что ее деятельность осуществляется «согласно договору с компанией ДТЭК»…

 После соответствующей публикации  ДТЭК возмутился ее некорректностью (в информации не указывалось название предприятия и фамилия того, кто заявил о договоренности с компанией Ахметова). Но уже то, что копанка работала на угольных полях ДТЭК, с «договором» или без, давало почву для размышлений.

 Некоторое время тема зависла, пока в редакционной почте не появилось открытое письмо от бывшего сотрудника «ДТЭК «Ровенькиантрацит», из которого следовало, что случай описанный Ильченко скорее системен, чем единичен и руководство компании знает об этом, но ничего не предпринимает. Более того, увольняет человека, стремящегося защитить ДТЭК от разграбления. Впрочем, и грабежом нелегальную добычу своего угля не считает…

 «На угольных полях ДТЭК Ровенькиантрацит свыше 30 копанок…»

 Александр Иванович Шепельков работал в охране «Ровенькиантрацит» с 2003 года, когда оно было еще госпредприятием. В 2010 году за хорошую работу его наградили медалью к 30-летию предприятия и грамотой ровеньковского горсовета. В этом же году пригласили в специальную мобильную группу охраны, которая контролировала все предприятии «Ровенькиантрацит»…

 - Когда я вступил в мобильную группу, начал ездить по всем объектам, я увидел истинную картину того, что происходит. В действительности происходит хищение нового шахтного оборудования, металлолома, угольной продукции. На угольных полях объединения «Ровенькиантрацит» находится свыше 30 копанок. Более того, эти копанки находятся непосредственно в аварийных выходах действующих шахт. Эти аварийные выходы предназначены для того, чтоб если авария — шахтерам было куда эвакуироваться. А они отдали эти аварийные выходы под копанки. Я поднимал неоднократно этот вопрос, а моему руководству это не нравилось.

 - Перед кем поднимали?

 - Перед моим руководством. Я делал снимки этих копанок, неоднократно писал докладные непосредственно заместителю генерального директора Ровенькиантрацит по экономической безопасности Старченко Дмитрию Федоровичу. И более того, эти копанки запитаны электроэнергией от шахт объединения. Получается, и уголь воруют, и электроэнергию воруют.

В данном случае «копанки» — это не те кустарные дырки в лесах и огородах, с которыми это слово ассоциируется. После того, как областные советы получили право выдавать разрешения на пользование недрами, копанки стали называться «частными нетипичными шахтами». Это вполне легальные предприятия, имеющие официальное руководство и даже какие-то разрешения. Вот только на что, эти разрешения и у всех ли они есть?

 - Понимаете, вот аварийный выход шахты 71, сбойка номер 16, — там «копанка», идет добыча угля. На момент проверки 22 июля, с работниками Антрацитовской районной прокуратуры мы приезжали, находилось на аварийном выходе около 500 тонн угля. А мне с Госпромнадзора приходят ответы, что объединение «ДТЭК Ровенькиантрацит» заключило с частной фирмой «Арсенал 2007» договор на подготовку лавы. А почему ж там добыча идет? И мне в ответах четко пишут, что добыча угля не ведется!

 Вот, буквально 30 сентября, мы проезжали по этим аварийным выходам с работником антрацитовской районной прокуратуры – добыча идет полным ходом. Я эти вопросы поднимал, когда работал еще в объединении, в мобильной группе, но моему руководству это не нравилось. И меня постоянно куда-то направляли, в самые отдаленные участки, чуть ли не в кукурузу в поле, где даже объектов нет, чтоб я не совал свой нос.

 На железнодорожных станциях идет сброс угля. Именно угля «ДТЭК Ровенькиантрацит». С вагонов целые бригады сбрасывают, пока формируется состав.

 - Эти факты как-то фиксировались Вами?

 - Да, это фиксировалось в моих заявлениях в должанскую линейную милицию. Плюс фотографии я делал. Я писал докладные Старченко по хищениям угля – никакой реакции. Более того, когда я с вагонов воров сгонял, когда уже возле вагонов кучи были по тонне по 500 кг, прям на всю длину состава, воры от меня убегали и вслед кричали, что Старченко меня скоро уберет.

 - В открытом письме Вы писали о кражах шахтного оборудования. Могло ли шахтное оборудование разворовываться с шахт без участия в этом охраны? Его ж под полой не вынесешь.

 - Все хищения идут через охрану. Это указание сверху должно быть – пропустить. Вот недавно, в августе были хищения по шахтоуправлению ½, ровеньковскому. Там вывезли новое шахтное оборудование. Были задержаны. На данный момент возбуждено уголовное дело. Но, понимаете, все лица, фигурирующие в уголовных делах по хищениям, даже не отстранены от должности. Они по сей день работают на своих рабочих местах. Они даже в показаниях своих написали, что действовали совместно с охраной, но все работают на своих местах.

  1000 тонн угля смыло дождем…

  Параллельно с обращениями к своему начальству Александр Шепельков обращался также в правоохранительные органы. По его словам, в ровеньковский горотдел милиции им было написано около 15 заявлений, но ни одного уголовного дела не возбуждалось. Как правило, милиционеры обращались за информацией к людям руководящим охраной предприятия, а те либо вообще отрицали факт правонарушения, либо в справке об ущербе писали такую сумму, что дело не могло быть возбуждено. Получалось, что Шепельков ловил воров, фиксировал хищения, а в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела указывалось:

 «В ходе проведенной проверки установлено, что по фактам, указанным в заявлении Шепелькова А.И. проводилась проверка службой безопасности ООО «ДТЭК Ровенькиантрацит». По результатам проверки фактов недостач и хищений ТМЦ, металлолома и угольной продукции не установлено. Также, фактов незаконного завладения имуществом предприятия и причинения ущерба предприятию не усановлено. Фактов заключения договоров ГП/ООО ДТЭК «Ровенькиантрацит» с юридическими лицами, подконтрольными, либо иным образом взаимосвязанными с руководителями ГП/ООО ДТЭК «ровенькиантрацит» не установлено, работники предприятия за совершение хищения ТВЦ не увольнялись.

 Как пояснил заместитель генерального директора по жкономической безопасности ООО ДТЭК «Ровенькиантрацит» Старченко Д.Ф., факты, указанные в заявлении Шепелькова А.И. о хищении ТМЦ и незаконном подключении «частных шахт» к структурным подразделениям ООО «ДТЭК «РА», а также незаконного размещения частных угледобывающих предприятий на аварийных выходах, являются недостоверными и вымышленными…».

 То есть, милиция получала заявление о преступлении, шла к тем, кто мог быть напрямую причастен к этим преступлениям, получала ответ, что «в Богдаде все спокойно» и отписывалась: « При подобных обстоятельствах не представляется возможным установить объективную сторону преступлений против собственности»…

 Иногда, ответы были просто анекдотическими. Например, Шепельков заявил о хищении 1000 тонн угля. «И, представляете, мне дали официальный ответ из милиции, отказной материал, что со слов материально-ответственного лица, который отвечает за уголь, этот уголь во время дождя с площадки дождем смыло. 1000 тонн угля! Якобы трактор, который грузит уголь, его дробит и во время дождя его смывает»…

 Бюрократические отписки противоречат одна другой. Например, первый заместитель министра энергетики и углепрома И. Попович пишет: «…с 2010 года по настоящее время службой безопасности Украины в Луганской области при осуществлении проверок на предприятиях ДП «Ровенькиантрацит» и ООО «ДТЭК РА» не обнаружено ни единого нарушения». В свою очередь, прокурор Луганской области А. Мельник указывает: «УСБ Украины в Луганской области и прокуратурой города Ровеньки по фактам хищений имущества ООО «ДТЭК Ровенькиантрацит» возбуждено 7 уголовных дел, которые с обвинительными заключениями направлены в суд».

  Правда, замминистра ссылается опять же на «официальную информацию руководства ООО «ДТЭК РА», которое, видимо, по логике чиновника, должно было само себя проверить…

 - А какие-то позитивные факты работы правоохранителей по вашим заявлениям есть?

 - Да. Так как по серьезным хищениям я в Ровеньковский райотдел милиции не обращался, а обращался непосредственно к работникам СБУ Луганской области. Они проводят задержания, доводят дела до суда, но во всех случаях все получают условные сроки. Вот, например, шахта 81, 2010 год. Было украдено 6 вагонов угля. Возбудили дело, передали в суд. Организаторы воровства получили условные сроки.. Дальше – лично я отработал -шахта 2 Дзержинского. Там за ночь вывозили по 120 тонн угля. Организаторами воровства были начальник охраны и зам директора по хозчасти. Там 13 человек по делу проходило, но до суда дошли двое – начальник охраны и замдиректора. И за хищение в особо крупных размерах они получили условные сроки. Но самое главное, что после приговора их приняли назад в ДТЭК Ровенькиантрацит, только на другую работу. А меня, так как я силовикам помог отработать, вынес, так сказать, сор из избы, — мне за это начали козни на работе строить, уволили.

 - Хорошо, это Ровеньки — маленький город. А в Донецк, в головной офис ДТЭК вы обращались? Может быть, непосредственно к Ринату Ахметову?

 - Я неоднократно писал Ахметову, но ответов не получал. Обращался через народных депутатов, чтоб они ему сообщили о происходящем, но никаких ответов не получал. Вызывали меня в компанию ДТЭК, служба менеджмента компании. Меня там заверили, что я попал в программу по защите свидетелей…

 - Это какая-то их корпоративная программа? Такая существует?

 - Да, это их программа, по их словам, — существует. «…Вы не волнуйтесь, мы вас в обиду не дадим». Но когда меня уволили, я им позвонил, они просто напросто перестали поднимать трубку.

 И вызывали меня в службу безопасности компании ДТЭК, просили, чтоб я приехал в Донецк, изложил… Вы знаете, со мной ни руководитель службы безопасности, ни его заместитель не захотели даже встречаться. Зашел в кабинет сотрудник, сказал «Вы мне не нравитесь». И всё. А я ж не свататься приезжал, при чем здесь нравлюсь я ему или нет?…

 А когда я доложил на горячую линию компании о воровстве, из Донецка из службы безопасности приезжал такой Хрячков. И он сразу моему руководству и всем на месте рассказал, что это я вопрос за копанки поднял, и по воровству… То есть, он не разбираться по сути приехал, а сообщить, кто выносит сор из избы. И после этого меня начали прессовать. Так что в ДТЭКе знали. И в менеджменте меня заверили, что лично Тимченко Максим Викторович, генеральный директор ДТЭК знает, «ему доложили об этой ситуации и вас не тронут». Но это были только слова. Меня как прессовали, так и прессуют.

В декабре прошлого года, один из бывших коллег Шепелькова сообщил ему, что сотрудники службы безопасности «ДТЭК Ровенькиантрацит» интересуется его детьми: куда ходят, чем занимаются… Спустя два дня Шепельков сам заметил на своей улице, дежуривших там в ночное время эсбэшников. « — Я написал заявление в силовые структуры, но мне дали ответ, что не подтвердилось. Хотя со мной по этому заявлению даже не встречались и никого не опрашивали».

 Неприятности начались у сына и брата, которые тоже охраняют «ДТЭК Ровенькиантрацит».

 - Вчера заехали, сказали, что два месяца назад ему (сыну – ред.) строгий выговор объявили. Он даже не знает за что. Брату моему, который тоже работает в этой структуре, в глаза сказали: если ты не уволишься, мы тебя уволим по статье. Это делается для того, чтоб я закрыл рот и перестал везде писать о хищениях».

 - А не проще, действительно, умыть руки и пусть лучше Ахметова грабят, чем подставлять под удар своих родственников и себя?

 - Меня незаконно уволили. Я должен отстоять свое право. Иначе и я не отстою свою правоту и мою семью, если они уже начали, они все равно такими же методами и уволят. Я выполнял свою работу, делал то, за что зарплату получал. Мне не важно, Ахметов это, Пинчук, Янукович. Я делал бы все точно так же. Вот я фактически год нигде не могу устроиться на работу, потому что меня по статье уволили. И мне жена тоже говорит: оно тебе нужно было? Ты б ездил в служебной машине по сей день, плевал в потолок и получал зарплату. Не знаю, — я не такой человек, меня не переделаешь…

 Местные грабят, или политика компании?

 Но вернемся к такому явлению, как «копанки» на угольных полях компании Р.Ахметова.

 По словам Александра Шепелькова, на полях «ДТЭК Ровенькиантрацит» функционируют около 30 копанок. Когда в конце сентября он с сотрудником районной прокуратуры объезжал эти объекты, на каждом было, по его словам, около 500 тонн угля, готового к отгрузке. Погрузка, по его наблюдениям, производится раз в несколько дней. То есть, суточная добыча копанки составляет минимум 100 тонн. Если пересчитать на месяцы, то цифры получаются серьезные. А если учесть, что такая ситуация, судя по началу нашей статьи, не только в Ровеньках, но и в Свердловске…

  Сам ДТЭК, в ответ на запрос не отрицает работы на его полях «нетипичных шахт», но цифры явно не совпадают с реальностью.

 «На сегодня в пределах горных отводов угольных предприятий ДТЭК и на смежных территориях работает 12 частных шахт, их них 10 – располагаются на территории ДТЭК Ровенькиантрацит, 2 – на территории ДТЭК Свердловантрацит.

 Эти частные предприятия получили необходимые разрешительные документы от соответствующих государственных органов (специальное разрешение на пользование недрами, акт на предоставление горного отвода, разрешение на выполнение работ повышенной опасности и другие) и работали на легальном основании еще до того, как ДТЭК получил права на концессию Ровенькиантацита и Свердловантрацита».

 О том, что, как минимум, некоторые «копанки» просто воруют уголь у Ахметова, можно судить даже из той же путаницы в бюрократической переписке. Так об одной и той же фирме, пойманной Шепельковым на нелегальной добыче, территориальное управление Горпромнадзора пишет, что оно «выполняет работы по ремонту и восстановлению выработки…» и «работы по добыче полезных ископаемых не проводятся». А Управление Миндоходов в Луганской области, сообщает, что оно «осуществляет деятельность по добыче угля»…

 Александр Иванович считает, что это местная самодеятельность ахметовских менеджеров.

 - Я не могу понять одного — этот уголь, который копанки берут с полей ДТЭКа, возят перерабатывать на частные перерабатывающие фабрики. Если бы эти копанки работали на полях ДТЭКа законно, то они бы на фабриках ДТЭКа его и перерабатывали. А возят на частные фабрики. Это ущерб какой предприятие несет… А вот такой факт. Вывозят породоходки с шахт. Породоходка – это машина (КРАЗ) породы, получаемой при добыче угля. Вывозят их на породные отвалы (терриконы) и я лично проследил, что в сутки вывозят всего 10 ходок, а в документах указывают по 30-40 ходок.

 - И что это может означать?

 - Во-первых, это соляра, которая по документам расходуется, а реально – нет. Но самое главное, смотрите, какая схема вырисовывается: котлы на предприятиях, куда идет уголь, пропускают зольность 35%. На шахтах Ровенькиантрацит, уголь добывается с меньшей зольностью. Эта порода, которая, якобы, вывозится на отвалы, на самом деле подмешивается в уголь, добавляет ему зольность, а продается эта смесь как уголь. На этом поднимают миллионы. И все это на местном уровне делается.

 - Почему Вы думаете, что на местном?

 - Ну, я не думаю, что для компании это выгодно… Я просто вижу, как то же оборудование шахтное, которое воруют у ДТЭКа, продают на те же копанки, которые работают на его полях. А зачем Ахметову самому себе продавать? Это только местные махинации… Или такое – в «ДТЭК Ровенькиантрацит» очень много людей числятся подземными рабочими, а на самом деле они или начальство возят, или еще что-то, но в шахту никогда и не спускались. Я давал информацию по таким людям, — никто, никакой реакции. Но вряд ли у компании есть интерес и выгода от таких людей. Значит – местные. Водители, которые начальство утром привез и тот сидит целый день в кабинете. А по документам списывается бензин как будто он в Донецк поехал или еще куда-то. И так во всех направлениях — полнейший бардак, бесконтрольность. Когда Ровеньки были госпредприятием такого не было. Я обрадовался, когда частник пришел, думал порядок будет…

 К сожалению, уверенность Александра Шепелькова в том, что махинации с углем – это чисто местные художества провинциальных менеджеров ДТЭКа опровергаются его же рассказами о безрезультатности обращений к Ахметову и отношении к нему головного офиса компании в Донецке.

 Если человека грабят, а он не только не принимает мер, но позволяет прессовать того, кто это пытается предотвратить, то он либо не контролирует ситуацию, либо в курсе всего, и происходящее является не грабежом, а махинацией. В данном случае это похоже на вывод легальных залежей угля в теневую плоскость его нелегальной добычи.

 Ведь для копанок сейчас главная проблема — это сбыт. В данном случае, проблема левого угля, добытого на полях ДТЭК, может решаться просто. У ДТЭКа достаточно электростанций, где его могут сжигать вместе с породой, несуществующие ходки которой, якобы, вывозят на терриконы. Для сжигания породы требуется дополнительный мазут, что, соответственно, повышает стоимость получаемой электроэнергии. И если это так, то это удорожание оплачиваем мы – отечественные и зарубежные потребители ….

 «ДТЭК является ключевым игроком угольной отрасли Украины. Производственные мощности сегмента угледобычи ДТЭК представлены шестью крупнейшими предприятиями отрасли – ПАО «ДТЭК Павлоградуголь» (10 шахт), ООО «ДТЭК Добропольеуголь» (5 шахт), ООО «ДТЭК Ровенькиантрацит» (6 шахт), ООО «ДТЭК Свердловантрацит» (5 шахт), ПАО «ДТЭК Шахта Комсомолец Донбасса» (1 шахта) и ОДО «Шахта «Белозерская» (1 шахта). Кроме того, в сегмент обогащения входит двенадцать обогатительных фабрик.

 ДТЭК добывает энергетический и коксующийся уголь, который обогащается на собственных предприятиях.

 …Добытый уголь поставляется на теплоэлектростанции ООО «Востокэнерго», ПАО «Донбассэнерго», ПАО «Днепроэнерго», а также металлургические предприятия Украины. Часть угля экспортируется. Около 5% добытого угля используется для собственных нужд предприятия и выполнения социальных  программ».

PS:  По просьбе пресс-службы компании ДТЭК, публикую полный текст их  ответа на запрос.

Комментарий для Информационного агентства о работе нетипичных частных шахт на общих и смежных территориях с ДТЭК Ровенькиантрацит.

На сегодня в пределах горных отводов угольных предприятий ДТЭК и на смежных территориях работает 12 частных шахт, их них 10 – располагаются на территории ДТЭК Ровенькиантрацит, 2 – на территории ДТЭК Свердловантрацит.

Эти частные предприятия получили необходимые разрешительные документы от соответствующих государственных органов (специальное разрешение на пользование недрами, акт на предоставление горного отвода, разрешение на выполнение работ повышенной опасности и другие) и работали на легальном основании еще до того, как ДТЭК получил права на концессию Ровенькиантацита и Свердловантрацита. Тем не менее в силу юридических коллизий законодательства у ДТЭК, например, есть права на шахтный ствол, а у частного предприятия – права на горный отвод и околоствольную территорию, ДТЭК практически не имеет юридической возможности влиять на работу данных предприятий, хотя такое соседство создает для компании серьезные риски. Например ­­– угроза загазирования, негативное влияние аэродинамических связей в общих горных выработках, непрогнозируемое повышение притока воды. При возникновении пожара в горных выработках некоторых частных шахт продукты горения могут попасть в выработки шахт ДТЭК. Некоторые предприятия имеют единый план ликвидации аварий с шахтами ДТЭК, но ввиду низкого уровня безопасности труда на нетипичных частных шахтах представляют реальную угрозу для работников нашей компании.

ДТЭК разработал и реализовал ряд технических решений для минимизации этих рисков на своих предприятиях, однако особенности горного производства таковы, что полностью изолироваться от потенциально опасных предприятий в одностороннем порядке невозможно.

Директор ШУ Ровеньковское неоднократно обращался в органы прокуратуры г. Ровеньки и Антрацитовского района, Ровеньковский горисполком с вопросом о законности ведения работ и вскрытия горных выработок находящихся рядом предприятий, но это не дало никаких результатов.

В марте-апреле 2013 года, руководствуясь прописанным в законодательстве правом раз в квартал проверять состояние всех выработок в границах предоставленного горного отвода, уполномоченные должностные лица ДТЭК исследовали шахтное хозяйство соседствующих предприятий.

В итоге, заручившись поддержкой Госгорпромнадзора Украины, специалисты ДТЭК провели технические советы с участием представителей, ГВГСС, региональных Горнотехнических инспекций и руководителей частных малых шахт для разработки совместных мероприятий по приведению состояния проветривания и промышленной безопасности в соответствие требованиям нормативных документов и по выявлению и ликвидации возможных рисков для шахт ДТЭК Ровенькиантрацит, вызванных работой частных малых угледобывающих предприятий.

На данный момент совместная работа над безопасностью в горных выработках частных предприятий — фактически единственный способ, при помощи которого компания может защититься от рискованного соседства.

По материалам: Сергей Гармаш, «ОстроВ»